С днем рождения открытки с подсолнухом

С днем рождения открытки с подсолнухом      Редакция 02.04.06   ? С. Щербаков(Аксу), 2006         Колонна дошла до поворота на Малгобек   и скрылась за 'зеленкой'. Она больше   никогда не вернулась. С войны не   возвращается никто. Никогда.      'Операция "Жизнь продолжается..."   А. Грешнов, А. Бабченко         'Нам всего по девятнадцать лет, а мы уже мертвые. Как нам жить дальше? Как нам после этих гробов спать с женщинами, пить пиво, радоваться жизни? Мы хуже дряхлых столетних стариков. Те хотя бы боятся смерти, а мы уже ничего не боимся. Ничего не хотим. Мы стары, ибо что такое ста-рость, как не жизнь прошлым? А у нас осталось только прошлое. Война была самым главным делом нашей жизни, и мы его выполнили. Все самое лучшее, са-мое светлое в моей жизни - это была война. Ничего лучшего уже не будет. И все самое черное, самое паскудное в моей жизни - это тоже была война. Ничего хуже тоже не будет. Жизнь прожита".   'Спецгруз' А. Бабченко      

 []

              НЕОТМАЗАННЫЕ    (Последний пасодобль)      РОМАН               Посвящается девятнадцатилетним   мальчишкам, которым довелось   испить 'горькую чашу'   чеченской войны         Они вернулись с войны в родной город. Их не так много. Но они есть. Эти ребята, что видели всю мерзость, кровь и грязь чеченской войны. Они вернулись со своей болью, с нарушенной психикой, со своим взглядом на этот жестокий и несправедливый к ним мир. Они вернулись домой, где их никто не ждал, кроме родителей и близких. Кто залечит их кровоточащие раны, кто ответит за их исковерканные судьбы? Долго мальчишкам еще будут сниться: обстрелы, зачистки, крики и стоны раненых, горящие как факел БМП, смертоносные растяжки, разрушенные дома, чужие глаза, полные слез и ненависти. Сталкиваясь с безразличием и равнодушием окружающих, им остается забыться в пьяном угаре. Кто поможет им вернуться к мирной жизни, найти контакт со сверстниками, найти интересную работу? Администрации города и военкомату не до этого. Вот когда появится указ или постановление о реабилитации и помощи участникам антитеррористической операции, тогда, может, и вспомнят о защитниках Отечества. А в настоящее время не до них.   Недавно в одной из газет промелькнуло довольно откровенное интервью наемника из Пензы, который воевал в Чечне на стороне боевиков, на совести которого, вероятно, не одна загубленная жизнь наших пацанов. Правда наемника! А где же правда нашего желторотого мальчишки, что испил всю горькую чашу до дна? Да, она не такая красивая, как нам хотелось бы, она очень горька, эта правда об армии и войне. Такой правды не любят.            Часть первая   Возвратимся мы не все                  Глава первая      И вновь приказ! Идти в Чечню сражаться!   В своей России Родину спасать свою.   Мне дали роту симпатичных новобранцев,   Все как один погибли там, в ночном бою.   Простите матери! Простите, ради бога!   Я распознать их всех не смог,   Что полегли...      Из песни 'Русь патриотов' А.Зубкова            Впереди медленно двигались, внимательно всматриваясь в поверхность дороги и торчащие по обочинам кусты, Мирошкин с овчаркой Гоби и саперы, вооруженные миноискателями и щупами. А за ними, чуть поодаль, - взвод старшего лейтенанта Тимохина. Осень была в самом разгаре: посадки, окайм-лявшие дорогу, уже начали сбрасывать с себя позолоченную листву. Сдуваемые легким прохладным ветерком умершие листья, переливаясь на солнце яркими красками, легкой порошей плавно кружились и падали на головы и на плечи солдат, на покрытый колдобинами и рваными заплатами старый асфальт. Чис-тый утренний воздух пьянил божественными запахами осени. Дышалось легко, непринужденно, полной грудью. Тишину нарушали только завораживающий ше-лест листвы да посвистывание какой-то перелетающей с места на место одино-кой пичуги за кюветом, заполненным мутной водой. Солнечные лучи по-женски ласкали молодые задумчивые лица, играли на них веселыми юркими бликами и слепящими глаза зайчиками отражались на холодных стволах 'калашей'. Хоте-лось жить, мечтать, любить и не думать о войне...   Обернувшись, рядовой Пашутин заметил, как кто-то юркнул в заросли в метрах двухстах у них за спиной. Он тут же доложил об увиденном командиру.   - Продолжаем движение! Стефаныч, разберись! - распорядился обеспоко-енный Тимохин, обращаясь к старшему прапорщику Сидоренко. - Что-то мне это совсем не нравится.   - Самурский, Пашутин, Танцор, Кныш! Выяснить, кто там маячит у нас на хвосте? - тут же отреагировал опытный служака.   Разведчики с автоматами на изготовку, перемахнув через канаву с водой, растворились в густых зарослях. Оказавшись на той стороне посадок, быстро направились вдоль них назад; старались двигаться быстро и бесшумно, внима-тельно глядя под ноги и осматриваясь по сторонам. Вдруг, идущий впереди, сержант Кныш резко присел и поднял руку. Все замерли. Но было уже поздно. Их заметили. Со стороны дороги раздались выстрелы. Кныш и Самурский от-крыли ответный огонь. Неожиданно, почти рядом, за поворотом, ударил мощный взрыв. Земля вздрогнула, качнулась. У Ромки Самурского крепко заложило уши, так бывает, когда ныряешь на большую глубину.   - Огонь! - выкрикнул Кныш, стреляя и отчаянно продираясь напрямик че-рез кусты. Они выскочили на дорогу, над которой все еще стоял столб дыма и пыли. Добежали до поворота. Перед их глазами предстала дымящаяся зияю-щая воронка, около которой покрытые песком и кровью валялись в изодранном в клочья тряпье изуродованные останки убитого и покрытый пылью АКС без 'ма-газина'. Из образовавшейся воронки несло дымом и кислым запахом тротила. Танцор, Эдик и Ромка, опасливо оглядываясь по сторонам, присели на корточки, стараясь не смотреть на то, что недавно было человеком. Кныш обошел место взрыва, у края дороги замер, внимательно всматриваясь в следы. В селе, до ко-торого было около полутора километров, во всю ревели 'бээмпешки' их ба-тальона.   - Парни! Гляди, кровь! Он был не один! - крикнул Володька Кныш, показы-вая пальцем на примятую пыльную траву у обочины. На сухих травинках и серых обломанных кустах темнела большими смазанными каплями свежая кровь. Кро-вавая дорожка за кюветом пересекала тропинку, вытоптанную овцами, и исчеза-ла в густом колючем кустарнике.   - Фугас ставили, сволочи! - прокомментировал Пашутин, щурясь от лучей яркого солнца. - Специально ждали, когда мы с саперами пройдем, чтобы колон-ну идущую следом рвануть!   - Да, видимо, мы их спугнули! Вот они впопыхах, что-то не так сделали на свою жопу!   - Туда им и дорога, уродам! - отозвался Ромка и сплюнул.   - Пиротехникам хреновым!   - Плохо у своих арабов-инструкторов учились! Двоешники, бля!   - Закрыть хлебальники! - резко оборвал подчиненых Кныш, обернувшись. - Я пойду впереди! Ты, Ромка, за мной, но держи дистанцию! Метров семь, де-сять! А вы, мужики, прикрываете Самурая! И не высовываться! Не болтать! Гля-деть в оба!   'Вэвэшники' по кровавым следам продрались через кустарник, миновали пологий овражек, откосы которого были покрыты многочисленными овечьими и козьими тропками-ниточками, вышли к небольшой рощице с порыжевшей редкой листвой, которую огибал журчащий обмелевший ручей. На другом берегу, на взгорке среди высокой засохшей лебеды виднелись ободранные стены давно брошенной мазанки, без крыши, без дверей. В сторонке пара серых покосивших-ся от времени столбов, видно все, что осталось от прежних ворот.   Солдаты залегли. Кныш поманил Самурского. Ромка, стараясь не шуметь, подполз к контрактнику.   - Роман, бери Танцора, скрытно переправьтесь через ручей и займите по-зицию с той стороны. Но ничего не предпринимайте. А мы с Пашутиным отсюда прощупаем эту 'хижину дяди Тома'.    Ромка и Чернышов проползли метров пятьдесят вниз по течению, где без труда по торчащим из воды булыжникам перекочевали на противоположный бе-рег. Устроились под бугром, за высохшими кустами малины, торчащими с другой стороны от дряхлой развалюхи.    - Чего ждем? - прошептал на ухо товарищу, покрасневший от возбужде-ния, Свят Чернышов.    - Тише, ты, - Ромка вытер рукавом лицо. - Дай дух перевести.    - Может, там и нет никого. Уж давно падла смотался, пока мы ползали.    - Слышь, заткнись, а! Не капай на мозги.    Вдруг ударил выстрел из пистолета, за ним другой. В ответ короткими очередями затакали автоматы Кныша и Пашутина, выбивая саманную труху из стен хибары. Солдаты занервничали.    Вновь наступила томительная тишина. Только над головой легкий ветерок шелестел сухой редкой листвой, изредка посылая сверху им желтые кружащие-ся 'визитки' предстоящей зимы.   Снова пару раз стрельнули из мазанки.    - Лежи здесь. Я попробую подобраться ближе, - сказал, не выдержав, Тан-цор, его блестящие от возбуждения глаза стали похожи на две большие черные пуговицы на старом дедушкином пальто.    - Тебе, что Кныш велел? Сидеть и не рыпаться! - сурово цыкнул на на-парника разозлившийся Ромка.    - Ладно, уговорил. Только я все равно 'эфку' зашвырну 'ваху'. Для про-филактики. Чтобы не скучал, падла!   Чернышов достал из кармана потрепанной разгрузки 'лимонку'.    - А добросишь, лежа-то? Не вздумай вскочить! Плюху-то в один миг схло-почешь!    - Не бзди, Самура. Башку только пригни пониже. Сейчас мы ему устроим 'танец живота'.    Танцор просунул палец в кольцо, но выдернуть 'чеку' не успел: из разва-лин выскочил взъерошенный 'чех' в темно-синей спортивной куртке с закатан-ными рукавами, вооруженный пистолетом, и побежал с бугра вниз, прямо на них. Приподнявшись с перепугу ему навстречу и стиснув зубы, Ромка отчаянно за-дергал затвор, выплюнув вправо пару патронов. Судорожно нажал на спуск. Растерявшийся 'чех', увидев перед собой бойцов, метнулся было в сторону, но длинная очередь из автомата безжалостно отшвырнула его назад. Взмокшие от волнения, солдаты, выжидая, продолжали лежать в укрытии, держа на мушке лачугу и упавшего 'духа'. В нескольких метрах от них на спине лежал сражен-ный боевик, из которого со стоном медленно уходила жизнь. Был хорошо виден его небритый квадратный подбородок и судорожно дрожащий выпирающий под ним кадык. Дернувшись, 'чех' затих. Душа отлетела.   Вдруг из-за облупившейся стены хаты высунулась, блеснув на солнце, бритая голова сержанта Кныша, и он коротко свистнул им, подзывая. Ромка и Танцор с облегчением покинули свою засаду, с опаской подошли к мертвому. Это был молодой рослый парень, лет двадцати трех, с сильными жилистыми как у борца руками, почему-то по локоть испачканными в запекшейся крови. Он ле-жал на спине, в упор прошитый Ромкиной очередью, с открытыми темно-карими глазами, удивленно уставившимися на подошедших солдат. Самурский накло-нился, выдернул из все еще сжимающей руки чеченца 'макаров', извлек обой-му. Патронов в ней не было. Спрятал 'ствол' себе в карман. У брошенного жи-лища, заросшего со всех сторон лебедой и крапивой, на всякий случай осмотре-лись по сторонам. Чем черт не шутит. Через амбразуру, которая когда-то была входом проникли внутрь разрушенной хибары. В углу у потрескавшейся стены на земляном полу, давно заросшим сорной травой на изодранной в клочья куртке лежал окровавленный пацан лет четырнадцати, здорово посеченный осколками. Правая рука выше локтя была туго перетянута поясным ремнем. Кисти не было. Вместо нее торчал раздробленный масол с обрывками кожи, нервов и артерий. Мальчишка был серьезно ранен, из полуоткрытых неподвижных глаз по опален-ному лицу, по перемазанным исцарапанным щекам, оставляя грязные дорожки, медленно ползли слезы. Он лежал молча, только иногда издавал тихое нечле-нораздельное мычание и повизгивал как маленький слепой щенок, потерявший сиську матери. Из-под прижатой к животу ладони сквозь набухший рваный сви-тер и тонкие пальцы сочилась грязная кровь вперемежку с экскрементами.    - Что, поиграл в войнушку, сопляк? - сказал сурово Кныш, обращаясь к раненому, находящемуся в шоке, подростку и внимательно окидывая хмурым взглядом из-под выгоревших бровей захваченные с боем 'апартаменты'.    - Ага, у них тут видать штаб-квартира была! Гляди, вон еще пара фугаси-ков припасена и электропроводов целая бухта! Ребятишки, похоже, во всю здесь развлекаются!   - 'Зелененькие' заколачивают, прямо не отходя от дороги! - откликнулся Свят Чернышов, извлекая из кармана пачку 'примы', и протягивая Эдику.   - Работенка, не бей, лежачего! - поддакнул Пашутин, закуривая.    Контрактник, кряхтя, присел на корточки и заглянул в лежащий рядом с фугасами мешок из-под сахара.   - Парни, кому для баньки мыла дать? - обратился Володька Кныш к сол-датам с усмешкой, извлекая из мешка на божий свет четырехсотграммовую тро-тиловую шашку. - На всех хватит! Здесь их не меньше двадцати штук!    - Кныш, что с этим делать-то будем? - спросил Эдик, брезгливо сплевы-вая и кивая на раненого подростка, от которого распространялся неприятный за-пах.    - Я бы шлепнул гаденыша, чтобы не мучился! Сами смотрите! - подвел черту угрюмый сержант. - Пойду второго посмотрю, что за птица! Как никак, не-сколько раз стрелял в меня! Хорошо гад стрелял! Пульки впритирку прошли!    - С 'макарова' палил, сука! - пробурчал вслед ему Танцор, склонившись и прикуривая от сигареты Пашутина.    - Укол надо бы сделать, - сказал бледный Ромка, обернувшись к товари-щам.    - На хера, все равно кровью изойдет! - почувствовав сильную тошноту, Пашутин сморщился, отвернулся и сплюнул. - Лучше для своих ребят прибе-речь! Чем на всякую шушеру тратиться!    - Что, так и бросим? Святка?    - Что Святка? Что Святка? Ты чего ко мне пристал? - вспылил вдруг Чер-нышов. - Хочешь? Тащи на себе! Смотри грыжу не заработай!   - Только как бы потом тебе, Самурай, наши ребята п...дюлей не навтыка-ли! - добавил Пашутин. - Как им в глаза будешь смотреть? Тоже мне, гуманист выискался!    - Помрет, ведь, мальчишка!    - Послушай, ты, мать Тереза! Вот, этот чернявый пацан, полчаса назад дорогу минировал со своими подельниками, по которой ты и твои же ребята должны были ехать! Елага, Виталька Приданцев, Привал, Крестовский, Квази-модо! Что теперь скажешь? А не ты ли, на прошлой неделе вместе со Стефаны-чем 'двухсотых', саперов подорвавшихся, в вертушку загружал?    Ромке сразу же вспомнился тот пасмурный октябрьский день, тогда на 'проческе' они с Приваловым обнаружили убитого заминированного солдата...         На убитого младшего сержанта за разрушенной фермой первыми наткну-лись рядовые Самурский и Привалов, когда осматривали развалины. Он лежал, на битом кирпиче плотно прижавшись щекой к красному крошеву, словно вслу-шивался, что же там такое делается глубоко под землей. Левая сторона лица и, торчащая из-под воротника бушлата, шея были в запекшейся крови: у солдата боевики отрезали ухо. На нем поверх бушлата был выцвевший 'броник' с но-мером '43', выведенным когда-то белой краской; рядом сиротливо валялась каска, будто шапка нищего для подаяния, оружие и разгрузка отсутствовали. 'Вэвэшники', настороженно оглядываясь по сторонам, сначала прошли вперед, потом, убедившись, что опасности нет, вернулись к мертвому.   - Давно лежит. Дней пять не меньше. Чуешь душок. Видишь, пухнуть на-чал, - констатировал Ромка, доставая из кармана сигареты и закуривая.   - Может перевернем?   - Зачем?   - Посмотрим, что за пацан!   - Привал, чего тебе вечно неймется? Тебе что, делать нечего? Так не ви-дать? Не насмотрелся еще на мертвяков? Мне же эти смотрины вот уже где! - Ромка провел себе ладонью по горлу. - По ночам задрючили. Дальше уж некуда. В психушку пора!   - Может, кто из наших?   - Не, не похоже. Если бы был из наших, мы бы знали. Скорее 'махра', но уж точно не 'контрабас'.   Из-за ближнего к ним коровника с обвалившейся наполовину кровлей по-казались Головко, Чернышов, Секирин и Виталька Приданцев с Караем.   - Кого нашли, мужики?   - Пехоту!   - С чего ты взял, что это 'махор'?   - Куда его куснуло? Что-то не врублюсь! - полюбопытствовал рядовой Се-кирин, присев на корточки и рассматривая убитого. - Дырок не видать! Крови то-же.   Вдруг кобель, ткнувшись носом в убитого, занервничал, засуетился, не на-ходя места, заскулил и сел, преданно уставившись на проводника.   - Парни! Мина! Все назад! - испуганно завопил Виталь, отчаянно дергая за поводок Карая, тот же упорно не хотел трогаться с места. Все уже давно при-выкли, что кобель не миннорозыскная собака, и сейчас были поражены его не-адекватным поведением. Карай же, наоборот, почуяв запах тротила, вспомнил всю былую науку, которой его пичкали в части при обучении. Солдаты в страхе сыпанули в разные стороны от трупа.   - Секира и Танцор! Ну-ка, дуйте за саперами! - живо распорядился кон-трактник Головко.      Через минут двадцать, на уляпанной 'по уши' рыжей грязью 'бэхе' со Стефанычем и Секириным на броне прикатили саперы. Двое молодых ребят. Недовольного коренастого сержанта со злыми как у киношного злодея глазами сопровождал рядовой, наверное, стажер. Приказав всем убраться подобру-поздорову, подальше в укрытие, они, напялив на себя 'броники' и 'сферы', по-дошли к убитому. Посовещавшись, обвязали солдата за ноги и подцепили 'кошкой', которой вырывают мины из земли. Размотав шнур, залегли за кучей битого кирпича, оставшегося от былой стены дома. Тянуть лежа было неудобно, да и вес младшего сержанта был довольно приличным. С трудом протащив его метра три-четыре, поднялись, неспеша направились к нему.   - Странно, - пробурчал озадаченный сержант, осматривая грунт. - Ничего! По нулям! Лень, дай-ка щуп! За мной не иди, я сам!   Миновав убитого, он подошел к тому месту, где тот только что лежал и принялся щупом тщательно тыкать землю. Флегматичный напарник с миноиска-телем присел на корточки чуть поодаль, в метрах восьми. Ромка с товарищами с интересом наблюдали за действиями саперов из надежного укрытия.   Мина взорвалась неожиданно и совсем не там, где солдаты искали взрыв-чатку, а между ними, под убитым младшим сержантом. Мощный взрыв разметал саперов в стороны, разлетевшимися осколками поранив уцелевшие стены раз-рушенного дома, подняв огромное облако удушливой пыли. Похоже, адская ма-шина была искусно спрятана 'чехами' под бронежилетом пехотинца...      Ромкины воспоминания прервал появившийся задумчивый Володька Кныш с пыльными берцами в руке, снятыми с убитого боевика, которые швырнул к ногам Пашутина.    - Держи, Академик!    - Ты чего, Кныш? Совсем взбрендил? Чтобы я после мертвеца... Да, ни за что!    - Тебе, что? В лобешник дать? Вундеркинд ё...ный! Голубая кровь! Бля! - вдруг взорвался, выйдя из себя и багровея, контрактник, отвешивая увесистую оплеуху Эдику. - Скидай свою дрань! Кому сказал? Повторять не буду!         Глава вторая   Ромкина мать, смахнув навернувшуюся на глаза слезу, продолжила чте-ние письма:   'Сначала я записался на учебу на командира БТРа, а потом передумал, решил учиться на специалиста по техническим средствам охраны, тем более, что в радиотехнике я разбираюсь неплохо. В клуб нас водят часто, на фильмы три раза в неделю, иногда на беседы с начальством. Распорядок у нас такой: подъем в 6.00, осмотр, завтрак, просмотр программы "Вести", занятия - 5 часов, строевая, огневая, ФИЗО, обед, снова занятия, уход за вооружением, 2 часа самоподготовки, ужин, программа "Время", время для личных потребностей, прогулка, поверка и отбой. Можно взять книги в библиотеке. Только возни много. У нас здесь есть сборник сказок "Маленький мук" и хватит, да и читать-то неко-гда. Служба проходит нормально. Только воруют в казарме. Зачем - не понятно. Ведь вместе живем. Рано или поздно все равно раскроется. В норму пришел вроде бы. А по началу, ох, как тяжело было! Сейчас свыкаешься, начинаешь приспосабливаться.   "Дедовщины" у нас в полку нет. Наш полковник всех держит в "ежовых рука-вицах", не позволяет издеваться над молодыми солдатами. Очень часто бывают ночные офицерские проверки. Не дай бог, если появится у кого-нибудь из моло-дых синяк. Целое событие, сразу же следствие начинается.   А вот чем предстоит нам заниматься. Будем выполнять следующие задачи:   1. Пресечение массовых беспорядков в населенных пунктах.   2. Пресечение беспорядков в местах содержания под стражей   3. Розыск и задержание особоопасных преступников   4. Ликвидация вооруженных банд и формирований   5. Пресечения захвата особо важных объектов   6. Пресечение захвата воздушных судов   7. Освобождение заложников   8. Пресечение терактов   9. Участие в ликвидации чрезвычайных ситуаций      Так что, вот так. Я вас всех очень люблю! Часто о вас вспоминаю. Говорят, будут набирать в горячие точки. Я, наверное, напишу туда рапорт. В горячих точках день считается за 2. Так что, вернусь домой быстрее. Можете меня и не отговаривать даже. У меня на самом деле все хорошо. Только в строю сбиваюсь со счета. Не привык пока еще. Ну, ладно, пора мне. В наряд заступаем кругло-суточный, по охране комнаты хранения оружия...'      Утром на плацу был построен полк внутренних войск. Перед полком про-хаживался, заломив за спину руки и выставив живот, командир полка, полковник Ермаков. Плотный, среднего роста. Он хмур и серьезен, верный признак, что не сулит ничего хорошего.   - Солдаты! Сынки! Да, вы мои сынки! У меня сын вашего возраста, и тоже служит! Служит не у папаши под крылышком, а в танковой дивизии! И я знаю, как ему не легко! Поэтому мне не безразличны ваши судьбы, и я болею за вас ду-шой! Я ответственен перед вашими родителями, перед командованием, которые доверили мне ваши жизни! Я же в свою очередь должен сделать вас настоящи-ми мужчинами, воспитать воинами, защитниками Родины! Мы дружная семья, и я не потерплю, чтобы какая-то паршивая овца портила взаимоотношения воен-нослужащих вверенном мне полку. Не потерплю никаких проявлений 'дедов-щины', издевательств над молодыми солдатами! Зарубите это раз и навсегда себе на носу!    Полковник снял фуражку. Вытер платком лоб и блестевшую на солнце лы-сину и снова надел головной убор.   - Сержант Епифанцев!   - Я!   - Выйти из строя!   Сержант Епифанцев, высокий тощий парень, чеканя шаг, вышел из строя.   - Кругом!   Епифанцев, потупив отугловатую бритую голову, похожую на тыковку, по-вернулся к строю.   - Вот, сынки! Сержант Епифанцев возомнил себя вершителем судеб, под-нял руку на ребят из нового пополнения! Я возмущен, случившимся! Он, навер-ное, забыл, как мы его спасали год тому назад от 'дедовщины'! Забыл, как сле-зы лил рекой и соплями умывался! А теперь, скоро дембель, можно отыгрывать-ся на молодых солдатах? Нет, дорогой, 'дедовщины' в моем полку не будет! Запомните это все! Я ко всем обращаюсь! К офицерам это относится в первую очередь! С них спрос будет особый! Солдаты, я хочу, чтобы вы, когда вернетесь из армии домой, с теплом вспоминали годы, проведенные в ней, и на всю жизнь сохранили настоящую мужскую дружбу...      Пыльная проселочная дорога. Ромка и его товарищи на марше. Это пер-вый в их жизни маршбросок. Вымотанные солдаты в полной боевой выкладке как стадо слонов громыхали сапогами, обливаясь на жаре потом.   - Не отставать! Живее! Плететесь как сонные мухи! Подтянись! Бахметьев, дыши глубже! - старший сержант подгонял отставших.   - Не могу, товарищ старший сержант! Сил моих больше нет!   - Нет такого слова 'не могу'. Есть слово 'надо'! Уяснил?! Почему другие могут?!   - Давай, Бахметьев! Давай! - хрипло подбадривал, бегущий рядом с сол-датом, капитан Кашин. - Давай, мужики, еще немного осталось! Последний ры-вок!   Изредка капитан исподтишка, имитируя боевую обстановку, запаливал шнуры и разбрасывал по сторонам взрывпакеты. Они взрывались, при этом Ка-шин командовал: 'Воздух!' Все должны были при этой команде тут же бросать-ся ничком в дорожную пыль. Особенно ему нравилось швырять взрывпакеты в попадающиеся по пути редкие лужи. Грязные брызги разлетались веером слов-но осколки в разные стороны.   - Дай сюда! - офицер забрал у задыхающегося, вконец измочаленного Бахметьева автомат. - Ну, давай же! Давай! Чего раскис как тряпка? Возьми се-бя в руки!   Наконец-то показалась долгожданная зеленая рощица со сторожевой вышкой стрельбища и песчаным карьером, где проводились стрельбы. Добежав до нее, солдаты в изнеможении в насквозь сырых от пота гимнастерках повали-лись в луговые ромашки. Кто закурил, кто жадно прикладывался к фляжке, кто просто лежал и смотрел в высь неба, где одиноко крошечной точкой кружил коршун, кто уже забылся в полудреме, закрыв глаза. Почти ни кто не разговари-вал. Все смертельно устали. Отовсюду слышался веселый птичий щебет и не-угомонное стрекотание кузнечиков.   - Горюнов! Распорядись, чтобы портянки перемотали. Не хватало мне еще калек с кровавыми мозолями, - капитан отдал указание старшему сержанту.    После получасового перекура по приказу капитана Кашина старший сер-жант поднял солдат. На длинном грубосколоченном столе сержанты разложили и вспороли зеленые 'цинки'. Начались стрельбы. Ромка и остальные со сторо-ны наблюдали, как стреляет первый взвод.   Особенно всех удивил Коля Сайкин: вместо коротких очередей, он шарах-нул по мишеням одной длинной, да так, что даже ствол у автомата задрался вверх. Наверное, весь рожок 'в молоко' зараз опустошил.   - Рядовой Самурский!   - Я!   - На огневой рубеж!   Ромка выбежал на позицию, улегся за невысоким бетонным столбушком, врытым в землю. В конце карьера перед высоким насыпным валом маячили че-тыре стоячие черные мишени, а чуть ближе, в стороне от них, на бетонной стен-ке, испещренной 'оспинами' - ряд банок из-под пива, по которым ради забавы одиночными лениво постреливал из своей 'пукалки' капитан Кашин, стоящий в стороне.      Ромка Самурский с чуть отросшими за полтора месяца службы светлыми волосами был похож на торчащий из-за столбика одуванчик. По команде сер-жанта он короткими очередями как в голливудском боевике сразу уложил все мишени. И уже без приказа, поведя ствол чуть в сторону, шарахнул по ряду ба-нок, которые под пулями разлетелись в разные стороны. У всех вытянулись удивленные лица. Капитан в восхищении громко присвистнул, сдвинув просо-лившуюся от пота кепку на затылок.   - Ну, дает, ковбой!   - Учитесь, горе-стрелки у своего товарища! - сказал старший сержант Лев-кин, обращаясь к уже отстрелявшимся неудачникам.   - Как фамилия? - поинтересовался подошедший капитан у Ромки.   - Самурский, товарищ капитан!   - Напомнишь мне о нем, - сказал Кашин, обернувшись к старшему сержан-ту. - Учиться парня пошлем в учебку. Мировой снайпер из него может получить-ся.   Со стрельбища возвращались на машине под брезентовым верхом. Уста-лые, запыленные, но довольные, полные впечатлений.   Вечером все были заняты своими делами: кто подшивал подворотничок, кто углубился в чтение книги, кто перечитывал письма из дома, кто тихо брен-чал на гитаре, кто писал письма родным. Ромка Самурский тоже склонился над письмом, описывая во всех подробностях сегодняшние события.      Мать Ромки в волнении дрожащими руками вскрыла очередное письмо от сына, рядом с нетерпением ждали известий от него бабушка и сестренка Таня.    'Здравствуйте, мои дорогие! Получил сразу два ваших письма и одно из Новосибирска от Дениса. Не забывает младшего брата. Все вы за меня пережи-ваете и напрасно. Все у меня хорошо. Первое время было тяжело. Первого хо-дили на стрельбище. Это 18 км в одну сторону. Все сдал на "пятерки". Верну-лись со стрельбища уставшие, грязные, и мне сразу - три письма! Обалдеть можно! Читал два дня. Я вас всех очень люблю. Часто о вас вспоминаю. Писать мне часто не надо, а то не удобно перед пацанами. Кому- то вообще ни одного письма до сих пор не было, а у меня уже целая стопка. И выбрасывать жалко, а хранить не больше четырех только можно...'   - Слава богу, что ему нравится служба. В начале всегда нелегко, с непри-вычки. Ничего, обвыкнется. Он у нас мальчишечка самостоятельный. Есть в ко-го, - откликнулась, сняв очки, всплакнувшая бабушка и вздохнула.         Глава третья      'Учебка' неособенно приветливо встретила прибывших новичков. Офи-цер привез группу новобранцев из части учиться на кинологов, радистов, коман-диров БТРов. Солдаты в ожидании командира курили во дворе, болтали, сидя на скамейках вокруг закопанного в землю колеса от 'Урала', в который была вставлена урна. А в это время в кабинете начальника 'учебки' вовсю накаля-лись страсти. Начальник ругался на чем свет стоит.   - Ну, нет у меня мест! Ты понимаешь, капитан? Ну, нет! - кричал красный как варенный рак подполковник. - Я, что - резиновый? Где я тебе их возьму!   - Сколько нам по разнарядке сверху спустили, мы столько и привезли! - твердил возмущенный капитан Кашин. - Меня не трясет, куда подевались места! Не хрен было блатных из местных набирать!    - Капитан, ты на прием работаешь? Или нет? Я же тебе русским языком говорю! Ну, нет у меня мест! Я что, тебе, рожу? Не возьму я их! И точка!   - Возьмешь! Куда денешься? Я их назад не повезу! Даже и не надейся! Делай, что хочешь! Я свое задание выполнил, доставил пацанов! А вы уж сами разбирайтесь, что с ними делать и куда девать!   После жарких дебатов в кабинете Кашин вышел попрощаться с солдата-ми.   - Ну, пацаны, бывайте! Главное, не робейте! Еще увидимся! Отучитесь, вернетесь в родную часть. Будем вас ждать! Счастливо оставаться! Не позорьте полк! Держитесь вместе! В обиду друг друга не давайте!    - До свидания, товарищ капитан. Не волнуйтесь, не опозорим! Счастливо-го пути! Всем в части привет!    - Полковнику Ермакову, персонально! - брякнул рядовой Сайкин, зардев-шись как красна девица.    - Непременно передам! - тепло улыбнулся капитан. - Ну, пока, сынки!         На следующий день начальник учебки вручил личные дела на восьмерых солдат старшему лейтенанту и отдал распоряжение сопроводить солдат в штаб дивизии.   - Вот тебе документы на восьмерых, отвезешь лишних солдат в штаб ди-визии, пусть там сами решают, что с ними делать.         Ромка и его товарищи вновь на новом месте. Старший сержант, невысо-кий чернявый парень с наглым презрительным взглядом, криво ухмыляясь, по длинным мрачным коридорам привел группу солдат в казарму. Новичков сразу обступили галдящей толпой старожилы, ища среди них земляков. Дембеля, кто пошустрее, тут же не церемонясь, у вновь прибывших экспроприировали но-венькое обмундирование. Взамен торжественно с издевкой вручили свои поно-шенные обноски. Ромке достались выгоревшие штаны на два размера больше с двумя здоровенными заплатами во всю задницу и стоптанные сапоги. Кто-то из новоприбывших попытался возражать, его тут же 'утихомирили' парой увеси-стых зуботычин: дали понять, кто в роте хозяин. А вечером особо норовистого так отметелили ногами, что новичок несколько дней мочился кровью.    Молодых постоянно безо всяких причин шпыняли, задирали, чуть что, би-ли поддых или отвешивали оплеухи. Заставляли заниматься уборкой вечно за-сранного туалета, казармы, вне очереди дневалить, надраивать старослужащим до блеска сапоги, подшивать подворотнички, стирать их 'хэбэшки' и вонючие портянки... Если 'молодняк' отпускали в увольнения, то он должен был клян-чить деньги у прохожих или родственников. Если молодые возвращались без 'добычи', они тут же подвергались жестокой экзекуции. Некоторые из первогод-ков от постоянных побоев впадали в депрессию. Не проходило и недели, чтобы из части кто-нибудь не убегал. Ловили, возвращали обратно и снова били до потери сознания. Один из 'салаг', не выдержав, повесился ночью в туалете на оконной ручке, другой ушел с поста с оружием, скрывался трое суток в дачном поселке, при задержании стал отстреливаться, потом застрелился.      В воспитание новобранцев помимо командиров не забывали вносить свою лепту и 'деды'. Жизнь в роте была однообразна, бесцветна и скушна. От скуки "деды" развлекались на всю катушку. Особенно изгалялся сержант Антипов. Кличка у него была знаменитая, 'Тайсон'. Чуть, что не так, он тут же давал во-лю своим жестоким кулакам. На гражданке он занимался серьезно боксом и что-бы не потерять спортивную форму, отрабатывал коронные удары на рядовых солдатах. Выстраивал новобранцев в казарме пред сном и проводил серии мощных выпадов по корпусу, по лицу старался не бить, чтобы не было видно си-няков. Антипов был невысокого роста, коренастый, с короткой шеей; из-за чего казалось, что он ходит втянув голову в плечи, будто боится чего-то. Важно про-хаживаясь перед строем, он разглагольствовал о патриотизме, что есть настоя-щая армия и настоящий русский солдат. При этом его злые прищуренные глаза пристально изучали лица 'салаг', подавляя их волю. Неожиданно резко повер-нувшись, что есть силы бил кого-нибудь из 'духов' кулаком под ложечку или в грудь. Если кто-нибудь падал или приседал, сгибаясь от боли, он тут же назна-чал внеочередной наряд. 'Дедушки' же, возлежали на койках и во всю ржали, наслаждаясь этим бесплатным 'кино'. Не подвергались унижениям только двое из молодежи: Сашок Данилкин и Валерка Груздев. Первый окончил перед арми-ей с отличием художественное училище и прекрасно рисовал. В роте маленького щуплого солдата все звали Леонардо Да Винчи, или кратко - Давинченный. Сколько он оформил красочных дембельских альбомов, только одному богу из-вестно. А еще он слыл большим спецом по татуировке. К нему табуном тайно ходил весь полк запечатлеть высококлассные оригинальные наколки в готиче-ском стиле на своих плечах и других частях тела. Валерка же Груздев, по кличке Груздь, был наоборот, в отличие от Давинченного, высоким нескладным парнем с прыщавой лошадиной физиономией, ни чем особенно невыделяющимся из серой массы солдат. Почему его не трогали 'деды' и Тайсон для всех остава-лось загадкой.   Ромка и Костромин с самого начала 'тянули лямку' на кухне. Это их как-то спасало от почти ежевечерних экзекуций над 'новобранцами', так как они рано, чуть свет, покидали казарму, а возвращались довольно поздно, когда все уже спали.   У Ромки зудело все тело от постоянных расчесов: неистово кусали вши. Эти проклятые твари, устроив свои лежбища в складках и швах нижнего белья, ни днем, ни ночью не давали покоя. Благо - кухонные котлы под рукой. Пропа-ришь, как следует одёжку, несколько дней счастливой жизни тебе обеспечено. Потом снова - сплошные мучения. Своей постоянной койки у него не было. Ски-тался по казарме, сегодня здесь, завтра там. Он занимал любую, которая оказы-валась свободной (солдаты часто мотались в командировки).      Целых две недели не было писем. Ромкина мать в волнении достала из почтового ящика долгожданный конверт с красным штемпелем, армейским тре-угольником. На конверте в верху крупными печатными буквами было выведено Ромкиной рукой: 'Домой!'    '...пишу вам из города N, где я прохожу службу в хозвзводе. Довольно тяжело. Особо расписывать вам ничего не буду. Так как времени почти нет. Подняли нас среди ночи и отправили сюда. Вот она наша доблестная Россий-ская армия. Самых здоровых направили в РМТО. Недавно двое 'молодых' сбежали. В прежней части хорошо было, там "неуставных" вообще не было. Мам, видно не судьба мне нормально служить. Коллектив здесь не дружный, со-гнали из разных частей. Деды бешеные, дебильные какие-то. С ними даже офи-церы боятся связываться.   Сегодня ночью приснился сон, как будто я маленький. Идет 1986 год, и я елку наряжаю с Денисом, он тоже маленький, я помню, у нас солдатики были пластмассовые, два набора. У него индейцы, а у меня - ковбои. Дениска своих в елке прятал, а я их искал. А еще, помню, робот был заводной, его заводили клю-чиком, и он ходил. Бывало, мы расставим солдатиков, а потом запускаем его, и он их топчет...'         Казарма. Ночь. Стоя на 'тумбочке', подремывает дневальный Костромин. В дальнем конце казармы на втором ярусе под одеялом после вечерней экзеку-ции горько всхлипывал кто-то из молодых солдат. У Ромки Самурского сон бес-покойный, он постоянно ворочался. Зудело тело, покусанное вшами. Из каптерки доносились пьяные голоса. Там, за столом, покрытым газетой, на которой горы рыбной чешуи и обглоданных костей, базарили поддатые Тайсон, оба сержанта и 'дедок' Филонов. Выспавшись за день, он выпивали и играли в карты.   - Во, телка! Вот с такими сиськами, вот с такими буферами! - осоловелый сержант Васякин широко развел руки. - Ей богу, братва, не вру!   - Ну, ты, Вовчик, даешь! - покатывался Тайсон, слушая любовные похож-дения сослуживца. - Ну-ка, плесни пивка.   - Половой гигант! - давился от смеха третий собутыльник.   - Хватит ржать, бери карту!      Костромин находился 'в отключке', когда во втором часу ночи из каптерки вывались гурьбой пьяный Антипов и его подручные. Один из сержантов, под-кравшись, со всего маха влепил колодой засаленных карт задремавшему дне-вальному по носу.   - Спишь на посту, солобон, твою мать! Смотри у меня!   Костромин в испуге вытянулся в струнку. И тут же словно тростинка пере-ломился пополам, получив кулаком поддых. На глаза от унижения и боли навер-нулись слезы.   - Мужики, тихо! Сейчас хохма будет!   Крепко поддатый Васякин, мотуляясь из стороны в сторону, направился к спящему Ромке, нога которого желтой пяткой торчала из-под одеяла. Засунул солдату между пальцами несколько спичек и поджег. Ромка от нестерпимой бо-ли с воплем вскочил, больно ударившись головой в железную сетку верхней кой-ки. Казарма проснулась, зашевелилась, закашляла. Осоловевшие сержанты по-катывались от смеха.   - Ты, че вопишь, шнурок! По рогам захотел? - угрожающе прошипел Тай-сон, с трудом сдерживая смех, и с разворота ударил левой Ромку снизу в че-люс С днем рождения открытки с подсолнухом фото. Поделитесь новостью С днем рождения открытки с подсолнухом с друзьями!
С днем рождения открытки с подсолнухом 44
С днем рождения открытки с подсолнухом 48
С днем рождения открытки с подсолнухом 97
С днем рождения открытки с подсолнухом 68
С днем рождения открытки с подсолнухом 84
С днем рождения открытки с подсолнухом 90
С днем рождения открытки с подсолнухом 42
С днем рождения открытки с подсолнухом 26
С днем рождения открытки с подсолнухом 39
С днем рождения открытки с подсолнухом 69
С днем рождения открытки с подсолнухом 80
С днем рождения открытки с подсолнухом 4
С днем рождения открытки с подсолнухом 32
С днем рождения открытки с подсолнухом 55
С днем рождения открытки с подсолнухом 91
С днем рождения открытки с подсолнухом 35
С днем рождения открытки с подсолнухом 7
С днем рождения открытки с подсолнухом 42
С днем рождения открытки с подсолнухом 24
С днем рождения открытки с подсолнухом 75